Дмитрий Семенидо Диско энциклопедия История Ласкового мая Глава 4 Ласковый май нужен?

qq

Сергей имел связи и подрабатывал в местном ДК "Орбита". Там была уже полноценная студия звукозаписи, на которой записывались местные ансамбли и хоровые группы типа "Калинка-моя-Калинка". Туда он и отвёл Юру, где они создали свой первый альбом, который назвали "Белые розы" по названию главной песни. Однако даже запись, выполненная в "Орбите", оставляла желать лучшего, и позднее альбом пришлось снова переписать уже в Москве.

С 1987-го года начинается гастрольня жизнь "Ласкового мая". Кузнецов и Юра стали выступать на местных дискотеках в Оренбурге и выезжать в область. С собой Сергей брал также и нескольких ребят, которые вошли в первый состав ЛМ. Среди них известны: Сергей Серко, Игорь Игошин, Саша Прико и др. Но главной фигурой конечно был Юра, ведь именно с ним Кузнецов проводил большую часть времени, записывая песни на студии и подбирая аранжировки. Остальные участники встречались на репетициях и концертах. О них в своей книге Кузнецов не пишет почти ничего.

По словам Сергея, первый свой альбом "Белые розы" они сдали на вокзале в кооперативный ларёк, в котором записывали кассеты на заказ. Поскольку в те годы в СССР совершенно не было никакой музыкальной индустрии, магнитоальбомы распространялись студиями звукозаписи по почте и пиратским способом: через кооперативные ларьки. Сегодня такие ларьки ещё можно встретить в маленьких городах, куда ещё не добрался закон о защите авторских и смежных прав РФ. Тогда же они были повсюду: на вокзалах и в магазинах, на рынках и в метро. Именно через них диско 80-х проникло в СССР. Ларьки "КООП" были на тот момент единственным способом получить по-настоящему современную музыку! Легальный же рынок звукозаписи в СССР уже практически не отвечал запросам населения. Он был громоздок и неповоротлив. Если в 1985-м году фирма "Мелодия" и издала пластинку "Modern Talking", а в 1983 Secret Service, то это скорее исключение, чем правило. Ни Sandra, ни какой-либо другой зарубежный диско-исполнитель такой чести удостоен не был. Зато издавались тысячными тирражами пластинки заслуженных деятелей искусств, протокольных ВИА и маститых китов эстрады: Пугачёвой, Кобзона, Ротару, Игоря Николаева, Валерия Леонтьева, Раймонда Паулса. Впрочем и самые именитые советские звезды к тому времени всё чаще предпочитали фирме "Мелодия" частные кооперативные студии звукозаписи. Качество записи там было не хуже и не было очереди на запись.

Сергей Кузнецов рассказывает:

16 февраля 1988 года, я отправился в поход по киоскам "Звукозаписи". К одному подхожу и голосом обладателя дефицита:
- "Ласковый май" надо?
- "Ласковый май"? Че-та мы про такое слышали... Про какие-то дискотеки... (А в городе плохонькие записи с наших дискотек уже погуливали). Да, говорят, в принципе знаем, но не надо…
В одну, в другую, в третью "Звукозапись" прошел - никому мы не нужны. На вокзал двинул: Надо?
И вдруг: Надо!

Дальше произошло удивительное. Через этот ларёк кассета разошлась по всей Оренбургской области. Её переписывали и множили тысячи раз, и весть о талантливом мальчике дошла до местного телевидения. Журналисты приехали прямо в интернат, чтобы взять интервью у Юры и его друзей, одноклассников и одноклассниц. Поскольку тогда Кузнецова как раз уволили из интерната, интервью давал один Юра. О чём мог говорить ученик 7-го класса, обыкновенный советский подросток? Всё в группе организовывал Кузнецов, и что говорить Юра не знал, кроме того, очень смущаясь. Когда же его попросили спеть, он взял гитару и спел то, что у него лучше всего получалось - песню из репертуара Валерия Леонтьева. Кузнецов этого Юре так и не простил. Упустить единственную возможность показать своё творчество на ТВ! Ведь теперь Юра сам был муыкантом, и исполнить чужую песню, значило признать своё творчество не состоятельным! Правда в передаче за кадром звучала песня "Белые розы", так что представление о "Ласковом мае" зрители всё же получили.

Вот, что говорит сам Сергей Кузнецов:

Однажды я по старой памяти заглянул в интернат, а там телевидение. Операторы уже зачехляют свои камеры. Оказывается, весть о "Ласковом мае" докатилась и до неповоротливых оренбургских телевизионщиков. Письма к ним косяком полетели, как птичьи стаи на юг. Вот они и насторожились: что за феномен такой - прет квашней из кастрюли. И решили сделать передачу. Позвонили в интернат. Директор на запись согласилась, но поставила одно условие: только Кузю не снимать! Ни-ни! Вот телевизионщики и нагрянули в детдом. Сначала записали множество бесед со случайными прохожими: как они относятся к "Ласковому маю". Ответы, в основном, были положительными, и у молодых людей, и у пожилых. Потом задали несколько вопросов Шатунову. А после этого попросили Юрку спеть что-нибудь под гитару. И этот друг замочил им Леонтьева: "И вновь... ма-ач-ты выплывают..."

Это же безобразие. Безликость. Это страшное обезличивание себя - петь чужие песни. Уйти от моего репертуара - это себя опустить и унизить в глазах многих. Не захотел мою песню петь - не надо. Не в этом дело. Все равно какая-то индивидуальность должна была проявиться в выборе песни. "Мачты выплывают!".. Индивидуальность уплывает, а не какие-то странные мачты!!! "

Кузнецов надеялся на то, что Юра останется с ним, несмотря на то, что их разлучили, и будет стараться так же, как и он - гореть делом группы. Однако он ошибался. В интернате вдруг "пропала" аппаратура, ещё когда Кузнецов в нём работал. И теперь это дело высплыло на поверхность. Валентина Тазикенова обвинила во всём Сергея, и домой к Кузнецову стали приходить милиционеры с обыском. Попутно Валентина Николаевна "намекнула" органам, что Кузнецов употребляет наркотики. В то время сфабрикованные дела были редкостью, и за отсутствием доказательств, дело пришлось прекратить. Но оно никогда бы не началось, если бы...

Кузнецов:

Дело против меня скисло, как молоко на солнцепеке. Победоносный удар, на который так рассчитывали директор интерната и примкнувшие к ней дамы из отдела культуры горисполкома, не удался. Не женских рук это дело. Но каково же было мое удивление, когда я узнал, что "ДЕЛО" действительно не женских рук. А рук... Юрочки.
Не знаю, чем уж они его так сильно загрузили, но Юра согласился написать заявление на меня. И написал, что видел украденный из интерната аппарат у меня, на новой моей работе. И много другого написал, как это ни парадоксально. Чем его загрузили, что он буквально в считанные минуты переменился, так и осталось тайной. В эти по дробности и не вдавался... В милицию меня больше не вызывали. Валентина Николаевна Тазикенова приуспокоилась. Юра Шатунов, случайно попавший мне на глаза, сказал, что больше работать со мной не будет.


Так "Ласковый май" развалился в первый раз...

Назад На главную Вперёд