Что можно хорошего сказать об Андрее Разине? Прежде всего никакой он не Андрей, никакой он не Разин. Настоящее его имя Вадим Криворотов. Имя и отчество им были взяты от актёра Андрея Александровича Миронова, сыгравшего в своё время Остапа Бендера и ставшего кумиром маленького Вадика, а фамилию - от знаменитого казачьего атамана (Разин считал себя казаком). Родился Криворотов в 1963-м году. Как и Юра, он был воспитанником детского дома. Сразу после окончания ПТУ в 1979-м Вадим завербовался на стройку прокладывать знаменитый нефтепровод Уренгой-Помары-Ужгород. С 1983-1985-й год служил в Советской армии. Уже тогда Криворотова не покидала мечта о славе и большом капитале. Сразу после демобилизации он устаривается в филармонию города Рязань. Однако работа там не сулила никаких перспектив. Ставить детские утреники и костюмированные карнавалы Вадиму очень скоро наскучило.

Он возвращается в станицу Привольное, в колхоз имени Свердлова, где устраивается снабженцем. Там же жила его бабушка. По иронии судьбы, именно оттуда родом был тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев. В селе Привольном жила его мать, и сам генсек периодически наведывался на свою "малую родину". Наверное жители Ставрополья помнят, как в конце 80-х под видом субсидий в край потекли финансовые реки: стали строиться новые больницы, школы и развиваться инфраструктура. Но несмотря на видное положение сына, мать Михаила Сергеевича - Мария Пантелеевна продолжала жить в Привольном, и бабушка Вадима работала в её доме прислугой. Вадим понял - это шанс. Впрочем, что ему даст это "землячество" он пока не знал...

В колхозе Криворотов работает помощником председателя. На волне фортуны, выпавшей Ставрополью в горбачёвские годы колхоз мог выпросить у Москвы почти всё. В задачу Вадима как раз и входило "выпрашивать": кого-то попросить, кому-то пригрозить. Однажды колхозу понадобился ремонт старой машины - "Жигули - копейки", за которую никто не хотел браться, и Вадим пошёл на хитрость. Он сказал, что это машина нужна двоюрдному брату Михаила Сергеевича. На следующий же день Разину подогнали совершенно новую машину прямо с завода ВАЗ, при том, что рядовой советский гражданин должен был месяцами отмечаться на автомашину и подержаные "Жигули" стоили дороже новых, из-за того, что новых было просто не купить! Наверное тогда Вадим впервые понял, какая власть в его руках!

Само консервативное устройство Советского государства предполагало сильную власть Центра и полную беспомощность властей местных, господство власти партийной над властью советской. Часто в решающие моменты, такие, как авария на ЧАЭС, местные власти оказывались бессильны что-либо предпринять без соответствующей резолюции партийных органов, и в этом было слабое место сложившейся на тот момент системы.

Год спустя, Вадиму дали деньги на покупку нового трактора и отправили в Москву... Что было дальше установить трудно. Но очень скоро в Москве появились афиши нового, никому не известного музыканта - Андрея Разина!

В Москве Вадим установил дружеский контакт c композитором Юрием Чернавским, который между делом пожаловался на то, что ему приходится ютиться в коммуналке. Криворотов вспомнил отработанную ставропольскую схему, которая действовала безотказно и позвонил в Райсполком. Как это ни странно, но механизм, приводивший в трепет непуганых колхозных авторитетов, сработал и на видавших виды московских чиновников. Чернавскому дали квартиру в Москве, и он оказался перед Вадимом в неоплатном долгу. Он берёт его на свою новую студию "Рекород", тоже кем-то вроде снабженца. В его обязанности входило общение с поставщиками плёнки, аппаратуры и т.д. Сейчас бы сказали "менеджер", тогда же называлось администратор. Однако идея сольного проекта по прежнему не покидала Вадима. Несколько раз он предпринимал попытку выхода на эстраду - перед концертами "Миража", под псевдонимом Андрей Разин, но всё это было несерьезно и не могло составлять мало-мальскую конкуренцию советским звёздам.

В 1987-м году вместе с уволенным из "Миража" администратором группы 22-летним Аркадием Кудряшовым они набирают статисток модельной внешности и отправляют на гастроли по всему СССР, организовав таким образом, первый "клон". Никакого наказания за это быть не могло. Статус настоящего "Миража", Литягинского, также был полуофициальным, ведь в СССР "де юре" не была позволена индивидуальная трудовая деятельность. По грустной иронии и автор проекта, и его клон действовали на равных правах. Наталья Гулькина, солистка "Миража" пыталась отстоять честь группы и петь без фонограммы, что могло сильно помешать планам Криворотова. Он тайно встретился с Наташей, предложив ей уйти из "Миража" литягинского в "Мираж" разинский, предложив баснословные гонорары. Положение Гулькиной у Литягина к тому времени было не важным - последний не хотел её официально оформлять, и под её фонограмму также выступали клоны группы. Гулькина работать с Вадимом согласилась, расставшись с "Миражом" со скандалом. На её место приходит Наталья Ветлицкая, а Криворотов как будто забыл про своё обещание, продолжая клонировать "Миражи" с новой силой. Наташа была ему уже не помеха. Однако фальшивые "Миражи" были "однодневками". Пока же официальным был лишь его статус администратора на "Рекорде".

Как то в одной из поездок в город Шостку, где, как известно, был комбинат фотожелатиновых изделий, Криворотов попал в края, где слушали "Ласковый май". Что-то неподдельное почувствовал он в этом голосе. Вадим понимает, что эта запись может пойти очень далеко, что это настоящее! Взяв кассету, по возвращению в Москву, он мигом нашёл мальчиков, которые благополучно стали петь под шатуновские фонограммы. Дело пошло по привычной схеме, которую Криворотов уже наладил с "Миражом". Но не вечно же петь одни и те же песни! Ему захотелось найти исходник - того самого мальчугана, который всё это спел. Раскрутить его - значит создать действительно сильный проект, который может послужить трамплином и для самого Вадима на эстраду, где его узнают, как новую звезду - Андрея Разина!

Поиски привели его в город Оренбург в июне 1988-го года, где он застал такую картину: Кузнецов был в милиции, на него "шили" дело, Шатунов "в бегах", группа "Ласковый май" в очередной раз распадалась, и её главный солист и композитор больше не общаюстся между собой. Вобщем всё плохо. Вадим имел фальшивую корочку Министерства культуры, а также удостоверения сотрудника студии "Рекорд". Он представился чиновником из Центра. Как всегда власти местечковые, привыкшие пресмыкаться перед Москвой, не почувствовали подвоха. Мигом освободив Кузнецова, он отправился на поиски Шатунова. Для этого выделили автобус, и Юру вскоре нашли. Так звучит эта версия в устах Андрея Разина сегодня...

Сергей Кузнецов излагает всё иначе. По его словам, первоначально Криворотов попытался перекрыть кислород группе на месте, чтобы она не помешала его планам в клонировании ЛМ в Москве. Он появляется в редакции областной молодёжной газеты, единственной, написавшей о "Ласковом мае" статью "Неизвестные звезды" и напечатавшей фото её главных участников. Он с порога начинает с упреков, потрясая корочкой, и редактор клянется никогда и ничего не писать про "Ласковый май". Однако он, тем не менее, решается переговорить с Кузнецовым, так как сотрудничество с ним, помогло бы ему создать свой сольный проект. Разин предлагает Кузнецову "златые горы" в случае его переезда в Москву. Кузнецов понимает, что дальнейшая работа в Оренбурге не сулит ничего хорошего. Ни способностей к "раскрутке", ни желания это делать у него нет, а без этого у группы фактически нет будущего.

Вадим и Сергей едут в Москву, где Криворотов представляет Сергея работникам студии, а также показывает, как выступают в парке Горького под фанеру Шатунова его солисты. У Кузнецова, наверное, в тот момент навернулись слёзы обиды, но поделать он ничего не мог. Никакого закона об авторском праве тогда не было, и жаловаться было некому.

Чтобы хоть как-то контроллировать ситуацию Сергей согласился переехать в Москву. Заодно он привёз с собой Шатунова. Разин очень боялся ответственности, так как Сергей забрал Юру из интерната без спроса. Это тянуло на похищение ребёнка. К счастью, удалось всё уладить. Юре назначили опекуна и приписали к московской школе-интернату №24. Позднее, в Москву перевели и Сергея Серкова, Сашу Прико, Мишу Сухомлинова, Костю Пахомова. Последнего Кузнецов брать не хотел, однако Криворотову понравились вокальные данные Кости, и его забрали вторым солистом. Дальнейшая его роль в группе не ясна. По-видимому амбициозному Косте отводятся лишь вечно вторые роли, он задвигается на задний план, поёт на концертах лишь старые оренбургские песни, отчего всё больше нарастает его конфликт с Разиным...

Назад Главная Дальше